ЧУДЕСНЫЕ ДЕЯНИЯ

Алекс Фолла

18 февраля — 2 марта 2014
Галерея "Триумф"

В каких таинственных уголках повседневной жизни прячется в наше время ускользающее понятие святости? А главное, сможем ли мы разглядеть святого — истинного святого — в мутном зеркале мелких и жалких повседневных дел, если нам выпадет случай повстречать его? Или запутавшееся в своем развитии общество потребления, пораженное тотальным материализмом, все более склонное окружать любой аспект собственного бытия яркой оберткой театрализации, мешает нам увидеть реальность?

Добавьте к тому недостаток духовных ориентиров, неумение определить священную суть явления, постигаемую лишь при условии настоящей веры в то, что когда-то было известно под названием «чудо» (слово, в настоящее время фатально не используемое!) — и вы поймете, почему мы окончательно и безвозвратно лишились способности не только верить, но и даже видеть.

Разбойник Дисмас
2012
Холст, масло, лак, битум, клей
160 × 92 см

Добавьте к тому недостаток духовных ориентиров, неумение определить священную суть явления, постигаемую лишь при условии настоящей веры в то, что когда-то было известно под названием «чудо» (слово, в настоящее время фатально не используемое!) — и вы поймете, почему мы окончательно и безвозвратно лишились способности не только верить, но и даже видеть.

Алекс Фолла ищет своих героев — или антигероев — среди простых, «обычных» страдающих и пожилых людей, копируя их облик и жесты. Один из них, с благородным, суровым и древним лицом, будто высеченным из камня, похож на его умершего недавно после долгой болезни отца. Художник ищет образы в повседневности, словно хочет возродить в священной и поэтической простоте своих темных фонов и прорезающих их молний скользящего света — стиль Караваджо — великолепие «кино поэзии», мастером которого был Пьер Паоло Пазолини. Знаменитый итальянец искал образы своих богов, своих греческих героев и апостолов в лицах и жестах мальчиков и мужчин с городских окраин, в деревеньках Лацио, на пыльных дорогах северной Италии.

Сегодня Фолла идет искать современных ему святых в самых непредсказуемых, но почему-то самых человечных на земле местах — в больничных палатах, в домах престарелых, на путях и полях той жизни, которая, кажется, остановилось в досовременной цивилизации. Она как бы замерла в эпоху, еще не знакомую с нивелирующей всё и вся глобализацией, с утратой чувства времени, в котором живешь. Заметим, что и Караваджо искал моделей для своих священных полотен среди проституток, алкоголиков и маленьких уличных оборванцев.