Репродукция
Таисия Короткова
20 апреля — 15 мая 2012
Галерея «Триумф»
Галерея «Триумф»
Галерея «Триумф» представляет новый ежесезонный проект МЕТОД.
В двух залах галереи параллельно будут представлены художники, которые работают с одними медиа, либо используют схожую технику и изобразительные приемы.
В двух залах галереи параллельно будут представлены художники, которые работают с одними медиа, либо используют схожую технику и изобразительные приемы.
Живая матрица
Французский семиолог Ролан Барт писал, что литератор никогда не сидит перед абсолютно чистым листом бумаги. На этом листе в силу многовековой практики письма уже что-то написано, в сам процесс заложен его исход — слова, предложения, формулировки, фабулы и развязки. Задача опытного писателя заключается в том, чтобы распознать эту речь прошлого текста и противопоставить ей свой собственный голос, не заблуждаясь на счет того, что и он тоже сконструирован из многочисленных слоев опыта читателя. В похожем положении находится современный живописец. Загрунтованный холст не пуст в начале работы. В конце может оказаться, что заложенные в нем языки полностью поглотили первоначальный импульс к созданию нового.
Французский семиолог Ролан Барт писал, что литератор никогда не сидит перед абсолютно чистым листом бумаги. На этом листе в силу многовековой практики письма уже что-то написано, в сам процесс заложен его исход — слова, предложения, формулировки, фабулы и развязки. Задача опытного писателя заключается в том, чтобы распознать эту речь прошлого текста и противопоставить ей свой собственный голос, не заблуждаясь на счет того, что и он тоже сконструирован из многочисленных слоев опыта читателя. В похожем положении находится современный живописец. Загрунтованный холст не пуст в начале работы. В конце может оказаться, что заложенные в нем языки полностью поглотили первоначальный импульс к созданию нового.
Студенты
2011
Доска, левкас, темпера
50 × 65 см
Студенты
2011
Доска, левкас, темпера
50 × 65 см
Живая матрица
Французский семиолог Ролан Барт писал, что литератор никогда не сидит перед абсолютно чистым листом бумаги. На этом листе в силу многовековой практики письма уже что-то написано, в сам процесс заложен его исход — слова, предложения, формулировки, фабулы и развязки. Задача опытного писателя заключается в том, чтобы распознать эту речь прошлого текста и противопоставить ей свой собственный голос, не заблуждаясь на счет того, что и он тоже сконструирован из многочисленных слоев опыта читателя. В похожем положении находится современный живописец. Загрунтованный холст не пуст в начале работы. В конце может оказаться, что заложенные в нем языки полностью поглотили первоначальный импульс к созданию нового.
Французский семиолог Ролан Барт писал, что литератор никогда не сидит перед абсолютно чистым листом бумаги. На этом листе в силу многовековой практики письма уже что-то написано, в сам процесс заложен его исход — слова, предложения, формулировки, фабулы и развязки. Задача опытного писателя заключается в том, чтобы распознать эту речь прошлого текста и противопоставить ей свой собственный голос, не заблуждаясь на счет того, что и он тоже сконструирован из многочисленных слоев опыта читателя. В похожем положении находится современный живописец. Загрунтованный холст не пуст в начале работы. В конце может оказаться, что заложенные в нем языки полностью поглотили первоначальный импульс к созданию нового.
Собственно, серия построена на нарушении границ. Механика родов чаще всего не дана нам в ощущениях и осуществляется в стерильных лабораториях, закрытых от посторонних. Благодаря Коротковой мы подсматриваем за рядом узкопрофессиональных и/или сугубо личных процессов. К тому же, героини серии, будущие матери, являются субъектами, а не объектами выбора в пользу детей. Это не игрушки внешних сил и не повод для обобщений. Здесь есть матери, но нет отцов, да и вообще мужского начала — у персонажей сильного пола отсутствует какая-либо растительность на лицах.
Собственно, серия построена на нарушении границ. Механика родов чаще всего не дана нам в ощущениях и осуществляется в стерильных лабораториях, закрытых от посторонних. Благодаря Коротковой мы подсматриваем за рядом узкопрофессиональных и/или сугубо личных процессов. К тому же, героини серии, будущие матери, являются субъектами, а не объектами выбора в пользу детей. Это не игрушки внешних сил и не повод для обобщений. Здесь есть матери, но нет отцов, да и вообще мужского начала — у персонажей сильного пола отсутствует какая-либо растительность на лицах.
Женщины колят себе гормоны, пересаживают эмбрион, вынашивают ребенка для кого-то другого («Суррогатная мать», заметим в скобках, — наверное, самый трогательный образ серии, очевидно, оттого, что любая мать время от времени чувствует себя суррогатом, довеском к развивающемуся плоду). Матерей окружают гендерно нейтральные существа. И в отечественном искусстве такой подход, без сомнения, революционен: ничего подобного до Таисии Коротковой никто не делал.
Женщины колят себе гормоны, пересаживают эмбрион, вынашивают ребенка для кого-то другого («Суррогатная мать», заметим в скобках, — наверное, самый трогательный образ серии, очевидно, оттого, что любая мать время от времени чувствует себя суррогатом, довеском к развивающемуся плоду). Матерей окружают гендерно нейтральные существа. И в отечественном искусстве такой подход, без сомнения, революционен: ничего подобного до Таисии Коротковой никто не делал.
© Все права защищены.
Вход бесплатный
Ежедневно с 11:00 до 20:00
МЫ РАБОТАЕМ
контакты
МЕНЮ
