Фокус его интереса лежит не в области фотоизображения как такового (Ксута, кажется, совершенно не про образ и его суггестивные особенности), а в манипуляциях с получением этого изображения, разложении фотопроцесса на отдельные стадии, самого разного рода механической деконструкции образа — чтобы в результате из артефактов этой деконструкции воссоздать целое, заново приладить распавшиеся куски и установить новые связи. Ксута играет в конструктор с реальностью, как если бы она поддавалась элементарному переустройству по воле играющего. Одновременно им движет еще одно существенное обстоятельство, которое так или иначе проявлялось в его самых ранних работах. Ксуту категорически не устраивает видимая действительность — не устраивает в том смысле, что он неизбежно ищет в ней симметрии и порядка, визуальной логики, которая даже в сбоях помогает обнаружить прекрасное. Он всегда находится в поиске некой структуры, часто ее изобретает, «навязывает» ландшафту, человеку, объектам, внедряет костную основу в массу случайных визуальных впечатлений.
Екатерина Иноземцева